Любовь, смерть и р... регата!

Дайте мне ДРУГУЮ точку опоры и я переверну...

Ожесточённый спор не стихал уже несколько часов. Одни с горячностью утверждали, что допустить этого нельзя: угроза была слишком велика:

-- Они подчинят нас своей воле, и человечество обратится в безгласную марионетку!

С противоположной стороны доносился сдержанный, но упорный ропот: если не решиться на действие, ничто никогда не переменится.

И вновь кто-то развивал уже не раз высказанную мысль о том, что Далёкая звезда слишком непостижима, чтобы сделаться надёжной опорой Регаты.

И всё же все собравшиеся здесь были объединены одной целью — принять решение. Допустимо ли изменить саму архитектуру ритуала в тот миг, когда он уже совершается? Достаточно ли для этого оснований? Послужит ли это во благо человечеству — или станет началом его гибели?

Так или иначе, вы среди них.

Бумажный самолетик

Это противоречило не только опыту — это противоречило самим пределам расчёта.

На обзорном экране медленно вращался бумажный самолётик: белая, почти нелепая фигурка, захваченная телеметрией в разреженных слоях атмосферы. Он должен был сгореть, распасться, исчезнуть ещё на этапе подъёма. Но вместо этого упрямо продолжал снижение, оставляя за собой едва заметный след искажённого воздуха, словно сама физика на короткое мгновение дала сбой.

Главный конструктор ██████ смотрел не мигая. Его сознание, привыкшее к формулам, массе, тяге и пределам прочности, отказывалось принять увиденное. Мысль рвалась вверх — туда, за облачные слои, за орбитальные эшелоны, к солнечному диску, где сейчас завершался эксперимент, который ещё вчера показался бы бредом.

Из полумрака командного центра донёсся голос оператора ██████— спокойный, сухой, почти машинный.

— Передача подтверждена. Развёртывание на поверхности звезды прошло штатно. Все сигнальные модули активны.

Главный конструктор ██████ медленно повернул голову.

— На поверхности... Солнца? Она смогла? Они смогли?

Никто не улыбнулся. Никто не пошевелился.

Тогда он снова поднял взгляд на главный экран.

Солнечный диск полыхал в фильтрах наблюдения густым золотом, и на его кромке один за другим вспыхивали ослепительные импульсы — точные, ритмичные, не имеющие ничего общего с природной активностью звезды. Это был сигнал. Их сигнал. Метки, оставленные человеческой рукой там, где материя существует на грани разрушения.

В зале стояла тишина, наполненная треском аппаратуры, шелестом охлаждающих систем и крахом всех прежних представлений о невозможном. Потому что в ту секунду стало ясно: невозможное — всего лишь название для технологий, время которых ещё не пришло.