Дорогие гости, не надоели ли вам хозяева?

В старом квартале, где стены были выкрашены в цвета выцветших праздников, вампиры собирались только после полуночи.

Их часовня пряталась за дверью без вывески. Внутри пахло воском, бархатцами, табаком и свежими розами. На алтаре стояла Она — Святая Смерть: белая, как лунный свет на костях; чёрная, как беззвёздная глубина; красная, как обещание, данное кровью. В её тонких руках поблёскивала коса, но лица её не боялись.

Вампиры знали: смерть не враг вечной жизни. Она — её граница, её тень, её единственная честная собеседница.

Старейшая из них, донья Исабель, поставила перед статуей чашу с гранатовыми зёрнами.

— Матерь, — прошептала она, — мы не просим у тебя бессмертия. Нам оно уже досталось как наказание. Мы просим лишь не забыть цену каждого рассвета, которого не увидим.

Остальные склонили головы. Кто-то принёс сигары, кто-то монеты, кто-то — крошечное сердце из обсидиана. Самый молодой вампир положил у подножия алтаря военный жетон, потемневший от времени.

Тогда заговорили о боге, которому ещё не дали имени.

Он родился не в древнем храме и не в песнях пророков. Его выковали в грохоте машин, в сиренах над городами, в стуке новостей о новых границах и старых могилах. Он был ещё слаб: не имел лица, не знал собственных молитв. Но уже пил страх солдат, гнев матерей, жажду мести и восторг тех, кто смотрит на огонь издалека.

— Новый бог войны будет голоден, — сказал один из вампиров. — Такие боги всегда голодны.

— И потому опасен, — ответила донья Исабель. — Древние боги хотя бы помнили, что война заканчивается. Этот может решить, что конец — лишь начало.

У алтаря дрогнул огонёк свечи. Казалось, костяная ладонь Святой Смерти чуть крепче сжала древко косы.

— Значит, — тихо произнесла девушка в красном, — мы должны склониться перед ним?

Старейшая подняла взгляд на лик святой.

— Нет. Мы будем чтить ту, кто приходит после него.

И вампиры улыбнулись — не жестоко, не радостно, а с той печальной мудростью, которая рождается лишь у тех, кто пережил слишком много войн.

Они знали: любой бог войны рано или поздно приведёт своих детей к порогу Святой Смерти. И там, среди цветов, дыма и тихого мерцания свечей, она примет их всех — победителей, побеждённых, живых и тех, кто слишком долго притворялся живым. Но в глубине души они были в ужасе даже от одной мысли о белокожем сородиче по прозвищу Алый Кулак.